Перехитрить судьбу…

Незнание современными историками многих вопросов прошлого обуславливается сокровенностью (тайностью) знаний, к которым в свое время допускались лишь доверенные люди из верхних эшелонов власти. Изучение этих тайн открывает возможность по-новому взглянуть на многие события давно минувших лет и заново их оценить.
В 1547 г. Великий князь Иоанн IV был провозглашен «царем всея Руси» и вошел в историю не только как тиран — это был один из самых образованных людей своего времени: он обладал феноменальной памятью, богословской эрудицией и кипучей жаждой жизни. Это автор многочисленных посланий (в т.ч. к Андрею Курбскому), музыки и текста службы праздника Владимирской Богоматери, канона Архангелу Михаилу. Царь способствовал организации книгопечатания в Москве и строительству храма Василия Блаженного на Красной площади в ознаменование покорения Казанского царства.

Краткая характеристика эпохи
К началу XVI века на Руси широкое распространение получает учение Гермеса Трисмегиста о божественной природе Юлианского календаря. Исходя из этого учения, год делится на «добры», «средни» и «злы» дни, а день — на соответствующие часы. То, каким будет день, зависело от трех факторов: его положения в солнечном зодиаке, возраста Луны в этот день и дня недели. Полученные данные записывались в таблицы. Такого рода таблицу «О часах добрых и злых» содержал сборник XV века Кирилло-Белозерского монастыря. Помимо этого, одна из книг, относящаяся к учению Гермеса Трисмегиста, проникла на Русь в виде оккультного сборника под названием Рафли, где астрология соединялась с гадательной магией. При расстановке символов в виде точек и черточек, каждая из которых имеет свое заданное геомантико-астрологическое значение, можно было ответить на любой поставленный вопрос: «Изменяет ли жена?», «Сколько времени осталось жить?», «Одержу ли победу на поединке?» и т.д.
К середине XVI века эти знания становятся настолько распространенными, что Стоглавый Собор рассматривает их в отдельном вопросе:
«…и в те поры волхвы и чародеи от бесовских научений пособие творят кудесбою и во Аристотелевы врата и в Рафли смотрят и по звездам и по планидам глядают и смотрят дней и часов и теми диявольскими действы мир прельщат…».
Несмотря на запреты и гонения со стороны официальных властей и церкви, в Московской Руси XVI в. астрологические знания в той или иной степени охватывали широкие социальные круги населения. Не существовало однообразия взглядов — имели место различные подходы и взгляды на астрологию: они складывались как под воздействием местной традиции, так и под влиянием западноевропейской культуры.
В народном сознании не проводилось четкой границы между астрологией и пережитками язычества — волхвованием. Астрологи, как впрочем и доктора, именуются в русских источниках «волхвами», «чародеями» или «кудесниками». В народном понимании соединились языческие гадания и христианское миропонимание с опорой на изучение реальных явлений природы. Этот век стал временем расцвета придворных врачей, астрологов, магов, волхвов. Их влияние на политику московских правителей было как никогда велико, они занимали высокое положение при царском дворе, хотя нередко и сами становились пешками в чужой игре. И здесь нельзя списывать все на личность царя Ивана — это было время проникновения на Русь новых западноевропейских веяний. Любили пользоваться услугами астрологии и московские правители.
До последнего времени историческая наука определяла важность того или иного явления в истории, исходя из современных на тот момент знаний и взглядов, и, не найдя аналогий, зачисляла некоторые из них в разряд незначительных или малозначимых факторов, влияющих на ход исторического процесса. Такая участь постигла и астрологию.

Царь Иван Грозный
Считается, что не было на Руси более жестокого и кровавого правителя, чем Иван Васильевич, который только и делал, что варил в смоле политических оппонентов или сажал их на кол. Впрочем, сам Грозный оценивал свои деяния скромнее (из письма князю Курбскому):
«Нечем мне гордиться, ибо я просто исполняю свой царский долг… Даже во времена благочестивейших царей можно встретить много случаев жесточайших наказаний — иначе все царства просто распадутся от беспорядка и междоусобных браней».
В юности отрок Иван был акселератом и к 13 годам выглядел настоящим мужчиной. По утверждению Фрейда, ранняя сексуальная зрелость затрудняет в дальнейшем возможность контроля над сексуальным влечением со стороны высших нервных центров и повышает навязчивый характер влечений.
В 17 лет Иван женится на Анастасии Захарьиной-Кошкиной. Брак был счастлив. Но через 13 лет Анастасия умерла, и Иван, обладавший крепким здоровьем и изрядной физической силой, тяжело заболел. С этого времени начинается его странная привязанность к юродивым, он даже позаимствовал у них многие черты для собственного поведения — притворное самоуничижение, скоморошество, буйство, похабство, блаженство. Летописцы упоминают, что после смерти Анастасии «нача царь яр бытии и прилюбодействен зело». «Гнусные восторги сластолюбия» отмечают в Грозном и другие современники. Иван «хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни», а пастор Одерборн утверждал, что отец со старшим сыном менялись любовницами и… любовниками.
Возможно, царь Иван был просто психически больным человеком. В конце XIX века психиатр П.И. Ковалевский утверждал, что царь был подвержен неврастении, страдал паранойей с манией преследования и врожденным слабоумием. Без сомнения, в личности Ивана немало патологических черт — раздражительность, нетерпимость, мучительство, почти навязчивые идеи убийства (в одном лишь синодике Кирилло-Белозерского монастыря записано 3470 его жертв). Многие исследователи утверждают, что Грозный в жестокости превзошел Нерона и Калигулу и будто к 1570 г. он был на грани сумасшествия — тогда ходили слухи, что Бог наслал на царя неизлечимую болезнь: «Болезнь неисцельно ему сотвори». Однако все умозаключения психиатров и историков относятся к категории недоказанных предположений.
Прошло три года со времени отмены Опричнины и память о ней несколько позабылась, а мрачные образы нечеловеческого насилия потускнели, и подданные стали понемногу забывать об этой сумасбродной затее. Однако царь и его окружение долго ломали голову над тем, как без согласия Думы вновь возродить опричный режим и в то же время сохранить видимость законности в государстве, пока склонность к шутке и мистификации не подсказала царю оригинальное решение.
Отречению Грозного предшествовала длинная цепь событий. Самые драматические из них разыгрывались за кулисами. Современники недоумевали. Но не удивление оказалось главным их чувством, а страх. Все гадали, чем может обернуться очередная шутка грозного царя. Царская игра в отречения была уже знакома.
В воздухе запахло переменами, когда в 1575 году царь Иван Грозный неожиданно для всех вновь отрекся от царства и передал всю полноту власти татарскому царевичу Симеону Бекбулатовичу:
«…посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича и царским венцом его венчал, а сам назвался Иваном Московским и вышел из города, жил на Петровке; весь свой чин царский отдал Симеону, а сам ездил просто, как боярин, в оглоблях…».
Бывший касимовский хан въехал в царские хоромы и стал «царем и великим князем всея Руси». Сам же Грозный, который теперь звался Иванцом Московским, переехал из Кремля в Опричный двор на Петровке.
В своих посланиях Симеону Иван Грозный соблюдал принятые униженные формы обращения подданного к царю: «Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют».
Одни заподозрили царя в провокации: «искушал люди: что молва будет в людех про то» — дабы выведать таким образом рамолу и покарать лиходеев.
Другие утверждали, что Грозный отрекся от престола, чтобы занять трон Речи Посполитой, освободившийся после смерти короля Сигизмунда II. Действительно, три года Грозный вел переговоры со знатными польскими шляхтичами. Но Иван IV пожалел денег на подкуп сейма и сделка не состоялась. Вместо Грозного поляки выбрали воеводу Стефана Батория. Лишившись польского трона, Грозный якобы вернулся на русский престол и развязал новую войну против Польши.
Третьи говорили, что, устав от бесконечных войн и интриг, он просто захотел покоя. 45 лет, по меркам того времени, был почтенный возраст. Грозный болел, тяжело пережил смерть трех жен и раскаивался в своих злодеяниях.
Английский посол Даниил Сильвестр утверждал, что в беседе с ним Иван IV объяснял свое неожиданное решение грозящими ему изменами и заговорами: якобы он «предвидел изменчивое и опасное положение государей и то, что они наравне с нижайшими людьми подвержены переворотам». Поводом к передаче престола стали «преступные и злокозненные поступки наших подданных, которые ропщут и противятся нам за требование верноподданнического повиновения и устрояют измены против нашей особы». В пользу данной версии говорит и то, что за год до отречения, летом 1574 года, Иван Грозный в очередной раз вернулся к мысли о бегстве от московской крамолы в Англию. С английской королевой Елизаветой велись переговоры о предоставлении ему убежища. В Вологду свезли царские сокровища и тайно строили суда для отъезда.
Находившийся в то время в России другой англичанин, Джером Горсей, увидел во всем серьезную финансовую подоплеку. По его мнению, хитроумный Иван IV желал руками царя Симеона аннулировать все жалованные церкви грамоты и тем самым серьезно урезать ее земельные владения.
Однако Грозный не собирался дарить престол Симеону навсегда. Он сам говорил английскому посланнику Д. Сильвестру, что дело с «престолом еще не окончательное, и мы не настолько отказались от царства, чтобы нам нельзя было вновь принять… сан…».
Сам же царь большое внимание, вплоть до личного владения основами этого мастерства, уделял магии. В то же время Иван IV с его острым умом и впечатлительностью подпадал под обаяние энергичных иностранцев. Умело пользуясь слабостями грозного правителя, приезжие врачи и астрологи с легкостью приобретали немалое влияние при дворе. Как русские, так и иностранные источники отмечали склонность и предрасположенность царя к гаданию по звездам и небесным знамениям, его особую веру прорицателям и «звездочетцам». Неслучайно многие поступки и действия Ивана Грозного современники объясняли «предсказаниями кудесников». Так было с поставлением на великокняжеский престол служилого татарского князька Симеона Бекбулатовича:
«А говорят нецые, что для того сажал (Симеона), что волхвы ему сказали, что в том году будет пременение: московскому царю будет смерть».
Предупреждения такого рода царь получал от астрологов неоднократно.
Впрочем, была еще одна, самая значимая, гипотеза: знающие люди утверждали, что царь поставил вместо себя царевича Симеона, дабы изменить свою судьбу — испугавшись пророчества придворного астролога Елисея Бомелия, который предсказал гибель в тот год властителю Руси. Учитывая склонность царя ко всякого рода мистификациям, эта гипотеза и кажется самой достоверной. Полюблял царь-батюшка играть судьбами подвластных «людишек». Так почему бы не изменить в лучшую сторону и свою судьбу, если все в твоих руках?..
После этого страной впервые одновременно правили два законных монарха. Подданные терялись в догадках. «Политический маскарад», при котором Иван Грозный продолжал сохранять власть, современниками и историками объяснен не был.
В последние годы жизни московский правитель вновь уделяет огромное внимание астрологическим предсказаниям, вновь при дворе большое влияние приобретают иностранные медики, астрологи, всевозможные колдуны и знахари.

Духовенство
Покорное духовенство сквозь пальцы смотрело на многократные браки царя и другие прегрешения против церковных канонов. Но сердечному согласию пришел конец, когда Иван Грозный объявил о полном запрещении земельных пожертвований в пользу крупных монастырей. Царь не скрывал, что его раздражают вчерашние любимцы. Монахи Симонова и Чудова монастырей, писал царь за два года до казней, лишь по одежде иноки, а все по-мирскому творят, то все видят.
Монахи могли рассчитывать на снисхождение, если бы речь шла об одном неблагочинии. Но против них выдвинуты были другие обвинения. Царь разгневался на своих богомольцев за то, что они «гонялись» за боярами, лукаво оправдываясь тем, что без боярских даяний их обители оскудеют. В старые времена, писал Грозный, «мнози не сонялися за бояры», а ныне монахи знаются и водят дружбу с крамольными боярами.
В то же время смерть новгородского архиепископа Леонида породила множество легенд. Одни толковали, будто царь оборвал на владыке одежду («сон») и, в «медведно ошив (зашив в медвежью шкуру), собаками затравил». По другой версии, Леонид «удавлен» был на площади перед Успенским собором в Кремле. Но самый осведомленный человек того времени — англичанин Горсей — утверждал, что суд приговорил Леонида к смертной казни, а царь помиловал его и заменил смертную казнь вечным заточением. Владыку посадили в погреб на хлеб и воду и он вскоре умер. На суде, замечает Горсей, Леонида обвинили в том, что он занимался колдовством и содержал в Новгороде ведьм. После суда ведьм сожгли, в поминальной записи сказано: «Помяни Господи в Иовсгороде 15 жен, а сказывают ведуньи волхвы».
Новгородское дело скомпрометировало многих высокопоставленных лиц из числа бояр и князей церкви.
Страх перед всеобщей изменой преследовал царя как кошмар. Он жаждал расправы с заговорщиками, но не имел больше надежной военной силы: — его «двор» не оправдал возложенных на него надежд. Главные руководители «двора» также были обвинены в государственной измене и кончили жизнь на плахе.
Некоторые историки видели в последующем отречении Грозного игру или причуду, смысл которой был неясен, а политическое значение необъяснимо. Зачастую отречение Грозного связывают и с серьезным внутренним кризисом.

Раздор в царской семье
Современники также сообщают, что причиной закравшейся подозрительности царя стал якобы семейный раздор. Вычурным и замысловатым слогом летописец повествует о том, будто царь «мнети почал на сына своего царевича Ивана Ивановича о желании царства». Наследника заподозрили в намерении свергнуть с трона отца. Чтобы поставить препону сыну, Грозный якобы назначил на великое княжение Симеона. Тогда близкие к наследнику бояре заявили: «Не подобает, государь, тебе мимо своих чад иноплеменника на государство поставляти» — в ярости царь велел казнить «супротивников».
После первой серьезной ссоры с сыном царь заявил в присутствии бояр, духовенства и иноземных послов, что намерен лишить сына прав на трон и сделать наследником принца датского Магнуса. Спустя время он исполнил эту угрозу, но передал корону не Магнусу, а Симеону. Царскую семью раздирало родственное озлобление. Своими действиями самодур-отец как бы говорил взрослому сыну: «Казню твоих братьев и приближенных, и трон отдам не тебе, а инородцу».
История сохранила смутное предание о том, что царевич Иван спасся от смерти только благодаря заступничеству любимого дяди — боярина Никиты Юрьева. Так ли это, сказать трудно. Известно только, что во время расследования дела о заговоре в пользу наследника Грозный велел ограбить Никиту Юрьева. Не обделил вниманием царь и других бояр и покатились по их дворам отрубленные головы.
Но как бы ни куражился царь Иван, сколько бы ни учил наследника палкой, он никогда не помышлял о суде над ним. Более того, отрекшись от царского сана, он взял сына в «удел» и объявил его своим соправителем. Все распоряжения из «удела» шли от имени двух князей московских: Ивана Васильевича и Ивана Ивановича.
При этом Иван Грозный постоянно подчеркивал, что великокняжеская (с 1547 года — царская) династия московских Рюриковичей якобы ведет начало от римского императора Августа. В то же время при Иване Грозном на государственном уровне возрос статус эмблемы мифического зверя единорога как символа царской власти. Единорог появился на Малой печати царя (cм. илл.). На главной ее стороне находился (не менее мифический «зверь») двуглавый орел. Этот факт свидетельствует о возвышении изображения единорога до уровня первостепенной важности — своего рода личного герба Ивана Грозного или даже о попытке замены двуглавого орла на единорога в государственной символике. Такая тенденция начала прослеживаться особенно после того как царю был преподнесен якобы «настоящий» рог единорога, часть которого была вставлена в его посох, после чего он с ним не расставался. По поверьям, посох приобрел магическую силу — прикосновение к нему любого другого человека влекло смерть, чем зачастую современники и объясняли кончину царевича Ивана. Осознав же содеянное — царь «целые ночи вопил от горя». Наследник умер на 11-й день. Смерть сына подкосила Грозного.

Владимир Головко
г. Киев
olvia55@meta.ua

Добавить комментарий