Бурун-кая, или Скалистый мыс

Мне не нравится бытовое название «Утюг» к гордому и мощному куэсту Скалистого мыса, напоминающего нос лихого линкора, прорезающего белые меловые буруны и рвущегося к могучей Главной гряде, к ясно видимым вершинам Чатырдага, Роман-коша, пятиглавой Бойке, Сююрю-Кая (Острой скале), Седам-Кая (Орлиному залету), вставшими часовыми по охране Большого каньона и зеленеющих вершин Ай-Петринской яйлы.
Из бывшего райцентра, а сейчас одного из самых крупных сел Крымского предгорья Куйбышево, штурмуем в лоб крутые склоны горы. Хорошо продышаться и пропотеть на такой полувертикальной тропе. Упрямо и неотступно лезет вверх наша туристская группа, будто гусеница разноцветная.
Оглядываюсь — и странное видение превращает моих спутников в саранчу с прозрачными крыльями. А сверху жужжат стрекозы со стеклянными кругами-пропеллерами. И еще необычные фигуры пришельцев из космоса в серебристых одеждах кружатся у обрывов скалы. Что это за видения?
Закрываю глаза, трясу головой, чтобы избавиться от судороги зрения. Поднимаю веки, но пейзаж по-прежнему двоился в моих зрачках, острый угол скалы и странные тени-фигуры из другого мира словно танцевали вокруг и будто входили в толщу утеса. Суспензия легкого тумана коконом покрыла мое тело, ставшее вдруг тяжелым и мокрым. Ошеломленный навалившимся страхом, я продолжал двигаться к невиданному ужасу, как мышь к раскрытой пасти змеи. Откуда такая галлюцинация со смутными видениями, от прямых ударных лучей солнца, от бушующего протуберанца и разлившейся жары?
Волны дикого напряжения возносили на бурлящий гребень и кидали в тихую заводь раздумья. Я застыл от удивления у странного лика в космическом шлеме, вырезанном в скальной груди. Как здесь появился эскиз пришельца с другой планеты? Выходит, что он был на Земле и его видел древний человек и вырубил в камне контуры загадочной фигуры. Наверное, космический пришелец стал для киммерийца или тавра Богом, спустившимся с небес? И он выдолбил эскиз головы в скафандре, сделав его своей иконой, над которой молился и поклонялся, ожидая чуда для себя. Даже сейчас изображение в скале звало меня, будто нечто живое и загадочное, словно зеркальный силуэт застывшего двойника. Я стремился познать его мыслью науки, но память сознания остановилась в сомнении перед его правдивым существованием.
Встревоженный, я впился взглядом в загадочный контур. Каким прекрасным и захватывающим таинством веяло от него! Словно далекие звезды улыбались мне. Но мои знания были бессильны понять его, лишь неведомые чувства притягивали и звали к загадке рисунка. Я лег на скалу, расставив руки, будто пытаясь обнять изображение, словно оно было живое. Камень был теплый, даже горячий и неправдоподобно дышал, точнее он дрожал, как будто слегка хрустел волнистой мембраной скафандра. И радость исходила от заговоренных далекими предками священных дивных линий и изгибов, охватывая мое существо приятным волнением, когда естественная реакция мозга подчинялась чувству сердца.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, я задрал голову и увидел могучий остов скалы, сейчас державший на плечах синее пространство океана-неба. Вершина, где сливалась земная и солнечная кровь, алела как жертвенник. А я — идол, обнимаю и поклоняюсь космическому Богу!
— Что с тобой, почему лежишь на скале и светишься? — удивленно спросили мои спутники, наконец поднявшиеся к основанию Скалистого мыса.
— Это Место Силы аномальной зоны, где происходят непонятные вещи, когда изменяется восприятие нашего мира, — пытаюсь научно объяснить свое странное состояние.
— А я читала, что Места Силы находятся в волнующем и изумительном рельефе местности с уникальным ландшафтом, где просто красиво и превосходно!
— Верно, но здесь издревле находился религиозный культ, которому поклонялись дикие люди.
— Так ты повторяешь или копируешь их действия?
— Кажется, ведь меня охватило благотворное чувство к скальному рисунку.
— Ты хочешь прояснить разум, обрести жизненную энергию или войти в гармонию с природой?
— Я хочу поклониться древнему рисунку!
— Такой же точно наскальный рисунок французский исследователь Анри Лот нашел в Сахаре. Среди пяти тысяч доисторических изображений он выделил пятиметровую фигуру, выполненную в стиле «круглоголовых», то есть в скафандре. Африканскому рисунку около семи тысяч лет, а сколько лет крымскому?
— Когда я ладонью провел по изящным линиям, выбитым в камне, меня стало преследовать жгучее чувство, точнее, жжение в горле.
— Может, твое горящее состояние от солнечного удара?
— Да, стихия Огня кружит мое тело, но я не чувствую боли и ожогов.
— Выходит, что солнечная энергия вошла в твою физическую сущность.
— Что это значит?
— Ты открыл для себя Место Силы и соприкоснулся с его положительными свойствами!
— Тогда надо приходить сюда чаще для лечения?
— Ты забываешь о моральном состоянии, когда восхищен красотой ландшафта и тебе никуда не хочется уходить с этого места, вот твое главное лечение.
— А меня радуют все панорамы Крыма!
— Шагай больше и по разным маршрутам.
— Тогда пошли осматривать местные чудеса.
— Какие?
— Напиться из родника, вытекающего теперь из «космического» Места Силы, где уж точно вода полезная и лечебная.
Ледяной ключ струился из-под скального навеса, собираясь в небольшую чашу грота, его пупыристые стены Природа покрыла аляповатыми сгустками из сверкающих и сочных красок изумрудно-аметистовой гуаши. Пораженный, ты внимательно всматриваешься в «холст» и вместо мазков кисти видишь колонии одноклеточных водорослей и грибов. Прозрачная вода источника, чистая и свежая, звала испить ее здоровые и лекарственные капли.
Рядом находится урочище Ешиль-богаз (Зеленый проход), сумрачное и таинственное, с огромными деревьями тиса ягодного (насчитывают 2000 экз.) и плотной сенью из темно-зеленых и глянцевых листьев. Зеленая тишина, как в омуте, окружала нас затихших. Мы, как лупоглазые лягушки, плыли в неведомом пространстве реликтового уголка растений леса, сохранившихся еще с доледникового времени. Даже чудился запах льда, вечности и сказочности жизни.
По твердости древесины, тис ягодный приравнен к дубу, но декоративность его богаче и величественнее, где хвоя драгоценным изумрудом мягко стелется по твоим пальцам, когда будто прикасаешься к тысячелетиям. А древесина, словно красная заря, блещет цветами от оранжево-коричневого до багряно-бурого. Темные штрихи и муары годичных колец, как летопись катастроф земного шара.
Острое чувство загадочности и неуюта ощущаешь среди ископаемых стволов тиса как каменных столпов истории; нет желания расстелить скатерку и трапезничать среди замершей помпезной прелести с красными коварными ягодами. Будто находишься в музее, когда нельзя ни к чему прикасаться, а лишь созерцать, думать о красоте жизни, протекающей сквозь смерть и разрушения…

Владлен Авинда

Добавить комментарий