Перехитрить судьбу…

Окончание.
Начало в №2/2013

Государева Колдовская Служба
Как свидетельствуют летописи, Государева Колдовская Служба появилась как полноценная государственная структура не позднее второй половины XV века для обеспечения безопасности первых лиц государства и решения политических и экономических проблем с помощью магии. Магия для средневекового человека была делом совершенно обыденным — еще в 1410 году митрополит Фотий в послании к новгородцам сурово пенял им за увлечение волхвованием (магией). Хотя на Руси и существовали суровые законы о сжигании чародеев, сжигали их редко, а чаще всего ссылали в отдаленные места, так как их знания и способности можно было эффективно использовать в государственных интересах. Данная Служба всегда стояла на страже государственной безопасности и его первых лиц, ибо о массовом увлечении колдовством царских подданных было хорошо известно.
Известно большое количество рукописных сборников, содержащих разнообразные тексты тайных знаний, в основном с XV века. Как они попали на Русь — не известно. Их слишком много, чтобы считать, что они появились в результате деятельности какого-то одного любопытствующего человека. Такой человек не мог быть из простых людей, так как нужны немалые средства и знания для розыска, отбора и перевода с греческого, латинского, западных и восточных языков многих произведений астролого-колдовского содержания. Такая работа была под силу великокняжеской казне и канцелярии. Поэтому можно допустить существование на Руси государственных структур закрытого типа, в ведение которых входили эти задачи. По всей видимости, представителем, если вообще не родоначальником такого направления в государственных структурах, мог быть «Лютый волхв» Елисей.
Среди астролого-колдовских материалов известны данные о магической обусловленности единства древнерусских земель, которые могли служить сокровенной основой права именно московских правителей на титул государя «всея Руси», хотя в то время большая часть древней Киевской Руси (3/4) находилась в составе Великого княжества Литовского — составной части Речи Посполитой.
Но маги состояли не только на государевой службе. «Незаконное» колдовство было столь широко распространено в высших кругах общества, что для подавления «незаконных» организованных групп колдунов приходилось проводить военные операции. Так, известно, что ночью 26 октября 1600 года несколько сотен стрельцов с зажженными факелами вышли из Кремля и штурмом взяли двор отчаянно сопротивлявшихся бояр Романовых.
Их обвиняли в том, что они хотели колдовством погубить Бориса Годунова. Их вина была доказана, и Романовых осудили за колдовство на ссылку. Главу рода, старшего из братьев, Федора насильно постригли в монахи с именем Филарет. Вместе с Романовыми за соучастие в колдовстве подверглись опале их родственники — князья Черкасские и Сицкие, дворяне Карповы, Пушкины. Примечательно, что колдун Федор Романов впоследствии стал русским Патриархом, а его сын Михаил Федорович Романов — основателем новой царской династии, правившей Россией более 300 лет.
При этом защита от темных происков специально оговаривалась в крестоцеловальных записях на верность царю. Бояре и «ближние государевы люди» на кресте клялись: «…не посылати ведунов и на государство лихо и их государей на след не испортити, ни ведовством по ветру, никакого лиха не посылати и следу не вынимати». При «крестном целовании» и принесении клятвы специально выделенные люди из Колдовской Службы тайно и тщательно следили, кто и с каким выражением лица это делал, и потом доносили государю: «не корчил ли кого нечистый».
Особенное внимание уделялось магической защите царского дворца, Москвы и вообще Руси. Так, известна государева грамота в Псков со строгим запрещением закупать в Литве хмель. Дело в том, что специально посланные за рубеж разведчики (резиденты Колдовской Службы) донесли в Москву о литовских колдуньях, наговаривавших на хмель, чтобы вызвать в России мор.
Официальная точка зрения властей (как светской, так и духовной) сводилась к резкой критике и осуждению увлечением и занятием колдовством и астрологией, ибо последняя «противопоставлялась доктринам церкви» и подрывала авторитет царской власти. На Стоглавом Соборе 1551 г., где председательствовали 18-летний царь Иоанн IV и митрополит Макарий, казалось, произошел полный разгром астрологии: астрология была признана «ересью», а книги, содержащие астрологические знания, подлежали уничтожению как «отреченные». Причем, по Стоглаву, изымались и уничтожались не только «отреченные» еретические книги, но и книги астрономического содержания, переводы античных авторов по философии, медицине и другие. Людям же, которые «учнут у себя впредь такие книги держати и чести или учнут иных прельщати и учити», грозила великая опала и наказание со стороны царя и отречение, проклятие от церкви.
В то же время астрология пускает свои корни и в среде светской власти. Уже в начале XVI века при Московском великокняжеском дворе появляются первые иностранные медики, которые выполняли также и функции придворных астрологов. Призвание иностранцев во многом было связанно с отсталостью, а точнее сказать, с полным отсутствием на Руси научных знаний нового времени. В XVI веке астрология получает небывалое распространение во всех западноевропейских странах: кафедры астрологии существовали в Падуанском, Болонском, Парижском и других университетах.

«Лютый волхв» Елисей
В 1557 г. посол английской королевы Марии в качестве подарка представил ко дворцу Иоанна IV «дохтура». О дальнейшей судьбе первопроходца — «дохтура Стэндиша» известий не сохранилось, но вот судьба другого личного врача Ивана Грозного Елисея Бомелея (Элизиус Бомелиус) хорошо известна — это профессиональный астролог и маг, попавший в русскую летопись под именем «лютого волхва Бомелиа».
Елисей Бомелей — сын лютеранского проповедника Генри Бомелиуса из Голландии. В 1558 году он переехал в Англию вместе с английской семьей Берти, у которых ухаживал за слабым ребенком — будущим государственным деятелем Перегрином Берти. Семья Берти находилась в Вестфалии в связи с гонениями. В 1559 году он поступил в Кембриджский университет на отделение медицины, но вместо положенных 6 лет отучился 5 и начал заниматься медицинской практикой. Вскоре его заключают под стражу по обвинению в ведении медицинской практики без лицензии и применении черной магии. При повторном аресте на территории Англии ему грозил штраф в 100 фунтов стерлингов — большая сумма по тем временам.
В то время в Лондоне находилось посольство Ивана IV во главе с А.Г. Совиным, одной из целей которого было найти врача для царя. По неизвестным причинам, Андрей Совин и предложил Бомелиусу стать врачом Ивана IV. В конце лета 1570 г. Бомелиус переехал в Россию и быстро обрел большое влияние на царя, став впоследствии его любимцем, так как у царя ярко выражалась потребность в таком человеке, к тому же, знатоке оккультизма.
С другой стороны, летописи 1570 г. говорят, что литовцы и немцы, боясь конечного разорения от московского царя, подослали к нему этого «лютого волхва» и «злого еретика», который сделал то, что «на русских людей царь возложил свирепство, а к немцам на любовь преложи».
Пользуясь своим положением при дворе, Елисей скопил большие средства, часть которых переправил на родину. Иван Грозный доверял ему полностью и даже советовался с ним по личным и некоторым важным государственным вопросам. Например, обсуждал план своей женитьбы на королеве Елизавете Английской — с появлением Бомелея у царя Ивана появляется навязчивая мысль жениться на незамужней английской королеве и найти убежище в Англии в случае опасности. Придворный астролог сумел получить за решение этих задач «большие богатства и сокровища».
У всех вселяло ужас умение Бомелея насылать смерть на людей в точно указанный Грозным час, и, как писали современники, поддерживать во мнительном царе страх и подозрения, предсказывать бунты и мятежи. Так Карамзин писал: «Злобный клеветник Бомелий составлял губительное зелье с таким адским искусством, что отравляемый издыхал в назначенную тираном минуту», а некоторых из впавших в немилость придворных, например, Григория Грязного, он отравил собственноручно.
Среди людей, влиявших на политику Ивана IV, выделялся все тот же его личный медик Елисей Бомелей, который стал и первым царским астрологом. Он знакомил царя с неблагоприятным положением звезд и предсказывал ему всевозможные беды, а затем «открывал» пути спасения, в том числе рекомендовал изменить или перехитрить свою судьбу путем временной замены, со всеми причитающимися по данному случаю почестями, своей официальной должности, и таким способом уйти от предсказанного многими удара судьбы.
Царь доверился Бомелею и в данном случае не прогадал. После этого Грозный полностью доверял своему советнику, но в конце концов астролог запутался в сетях собственных интриг и решил бежать из России. Взяв на имя своего слуги подорожную, Бомелей отправился на границу. Но в Пскове подозрительного иноземца схватили и в цепях привезли в Москву. Грозный был поражен изменой любимца и велел зажарить его на огромном вертеле. Под пытками Бомелей оговорил новгородского архиепископа Леонида и многих знатных лиц.
Многие бояре были рады гибели Бомелея, потому что он много знал о них. Англичанин Горсей, видевший, как полуживого доктора везли с Пыточного двора в тюрьму, рассказал любопытные подробности о последних днях авантюриста. По его словам, царь поручил допросить Бомелея своему сыну — Ивану и приближенным, заподозренным в сговоре с лейб-медиком. С помощью этих придворных Бомелей надеялся выпутаться из беды. Когда же «колдун» увидел, что друзья предали его, он заговорил и показал многое сверх того, о чем желал узнать царь. Среди оклеветанных им людей оказался видный придворный П.М. Юрьев (троюродный брат наследника), четыре дня спустя обезглавленный палачом; а новгородский архиепископ Леонид «преставился» в государевой опале 20 октября 1575 года.
По одной из версий, палачи по царской воле выпустят из Бомелея кровь и поджарили живьем на вертеле.

Великий князь Симеон
Осенью 1575 года судьба преподнесла царевичу Симеону Бекбулатовичу неожиданный и грандиозный сюрприз. В его жизни произошел переворот, о котором, надо думать, впоследствии он не раз с отчаянием вспоминал — Иван Грозный отрекся от царства в пользу касимовского царя.
О личности Саин-Булат — так звали мусульманского царевича до крещения — известно немного. Он сыграл роль, для которой больше всего подходил человек слабый и заурядный. Грозный делал с подручным ханом все, что хотел. Сначала посадил его на «царство» в Касимов. Касимовское ханство являлось полноправной территорией ислама в составе России, «басурманский закон» был здесь в неприкосновенности, о чем русские цари не уставали напоминать Крыму и Турции, когда те вдруг начинали волноваться о судьбе своих единоверцев. Саин-Булата в актах и разрядных книгах начали именовать не царевичем астраханским, а царем касимовским. Он первым удостоился такого высокого титула, его предшественники именовались более скромно — царевичами. Букет титулов дополнило пожалованное Саин-Булату звание слуги государева, которое давалось только наиболее близким, прочие же были «холопами». В качестве касимовского царя Саин-Булат принимал активное участие в Ливонской войне, в походах 1571—1573 годов под Орешек, Пайду, Колывань (нынешний Таллинн). Он командовал либо передовым, либо сторожевым полком. Впрочем, победами себя Саин-Булат не обессмертил, скорее, даже был неудачлив. Под его неосмотрительным и беспечным воеводством русское войско было наголову разбито при Коловери (Лоде). Однако полководческие неудачи, как можно ожидать, не повлекли за собой царской опалы.
Целый ряд историков считал отречение просто политическим маскарадом и самоуправством Ивана Грозного, возжелавшего в очередной раз унизить родовитое боярство, поставив над ним татарского царя. Однако именно в пресловутом татарстве царя Симеона ничего обидного для московских бояр не было и быть не могло. «Потерькой чести» для них скорее стало бы возведение на престол равного им русского родовитого боярина из бывших удельных князей. Дело в том, что Симеон Бекбулатович по родовитости неизмеримо превосходил их всех.
Иван Грозный, конечно, мог и любил «божиими людишками играть», но с царским троном шутить бы не стал, сажая на него человека худородного.
В июле 1573 г., видимо, по настоянию Ивана Грозного, Саин-Булат был крещен в селе Кушалино Тверского уезда и получил христианское имя Симеон, а потом царь сосватал ему свою двоюродную племянницу Анастасию Мстиславскую. Анастасия была родственницей царской фамилии, в ее жилах текла кровь Софии Палеолог, кровь Византийских императоров. Выше и знатнее дворянского происхождения просто не было. В браке у них было шесть детей: три сына — Федор, Дмитрий, Иоанн и три дочери: Евдокия, Мария, Анастасия. Это были последние потомки Ивана III и Софии Палеолог, известные по письменным источникам. По сути, он сделал татарского царевича равноправным членом царской династии. Наследники Симеона, будучи по крови как Чингисидами, так и Рюриковичами, стали бы самой знатной фамилией на Руси. Оспорить их права на трон было бы невозможно.
Бывший правоверный мусульманин стал ревностным христианином. Известно, что однажды Симеон повелел позвать к себе преподобного Мартирия и просил того помолиться за своего сына Ивана, который находился при смерти. Не успел Мартирий переступить порог царского дома, как Симеону сообщили, что ребенок умер, а Мартирий подошел к усопшему и начал читать молитвы. И чудо произошло — мальчик встал с одра совершенно здоровым… После этого царь Симеон стал раздавать свои накопления на строительство храмов и на вклады в монастыри. Словно предвидя будущую судьбу, особо богатые вклады он отправил на Соловки.
Сам Иван Грозный относился к излишней набожности своего преемника довольно критически:
«Одно дело — спасать свою душу, а другое дело — заботиться о телах и душах других людей. Прилично ли царю, например, если его бьют по щеке, подставлять другую? Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестие? Царской власти позволено действовать страхом и запрещением и обузданием».
После воцарения под именем и с гербом Симеона Бекбулатовича выходили государственные указы и пожалования, но на его грамоты дьяки старались не отписываться, а отвечали только князю Ивану Московскому. Симеону не доверили управление Казанским царством, видимо, все-таки отчасти опасаясь его татарского происхождения, и не дали распоряжаться государственной казной, царя Симеона не показывали иностранным послам, их принимал только князь Иван Московский.
Из далекого исторического прошлого Симеон Бекбулатович кажется безвольной марионеткой в руках Ивана Грозного, но современники относились к нему серьезно. И тому были причины. Во-первых, Симеон, по свидетельству историка Александра Зимина, был венчан на царствие, как и положено русскому монарху, в Успенском соборе Кремля, в присутствии церковных иерархов и с соблюдением необходимых формальностей. Во-вторых, именно царь Симеон, чья родословная велась от самого Чингисхана, обладал большими правами на русский престол, чем сам Иван Грозный. Его отец был потомком хана Ахмата, последнего владыки Золотой Орды, у которого предки Грозного просили ярлык на княжение. «Хан Золотой Орды из династии Чингисидов на Руси считался единственно возможным и «честным прирожденным» царем, — считает академик Роберт Юрьевич Виппер, — а вот московские государи были лишь великими князьями, правившими с их, царского, дозволения». Чужаком в русской властной элите Симеон не был — после распада Золотой Орды почти половина русского боярства была татарского происхождения: Апраксины, Глинские, Юсуповы, Карамзины и многие другие.
Таким образом, национальность Симеона не могла ни у кого вызвать оскорбленности и отторжения. Кстати, и до него выходцам из татарских родов случалось занимать высокие посты в Московском государстве. Так, в 1572—1575 годах, как раз перед началом царствования Симеона Бекбулатовича, главой земщины был астраханский царевич Михаил Кайбулович.
В Москве Симеон I просидел лишь 11 месяцев, выполнив, таким образом, замысел царя Ивана перехитрить судьбу, после чего был отправлен в Тверь с титулом Великого князя Тверского, а Иван Грозный снова стал царем.
Однако шапка Мономаха для Симеона, судя по всему, оказалась тяжела. В добровольности его отречения сомнений нет. Хотя бояре и советовали Грозному, вернувшемуся на царство, посадить «басурманского правителя» на кол, царь же выделил Симеону из казны около 13 500 десятин пахотной земли в Твери и Торжке и пожаловал титул великого князя Тверского. А в то время никто на Руси, кроме самого Грозного, не имел великокняжеского титула.
После смерти Ивана Грозного удача отвернулась от Симеона. Может, и в самом деле, процарствовав немного на московском престоле, он и поменялся судьбою с царем Иваном, хотя с последним судьба обошлась не лучшим образом — так как на нем оборвалась правящая династия рода Рюриковичей, а страна впала в смуту и хаос.
Целуя крест новому царю Борису Годунову, каждый боярин должен был обещать: «царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское царство не хотети видети…» В правление Бориса Годунова Симеон был лишен удела — осталась одна тверская вотчина; он обеднел, ослеп (есть ряд версий в пользу того, что он был ослеплен по указанию Бориса Годунова) и жил в скудости. После избрания на царство Бориса Годунова противники его повели агитацию в пользу Симеона, и напуганный Борис сослал того в отдаленный город.
Лжедмитрий I постриг Симеона в Кирилло-Белозерском монастыре в иноки под именем старца Стефана (1606). Василий Шуйский в том же году приказал сослать его на Соловки. Умер Симеон 5 января 1616 года и был похоронен рядом с супругой в Симоновом монастыре. На надгробии была надпись: «Лета 7124 году генваря в 5 день преставился раб божий царь Симеон Бекбулатович во иноцех схимник Стефан».
Историки заключают слова «великое княжение Симеона» в кавычки.
Перехитрил ли кто свою судьбу — так и осталось неизвестным. На все воля Божья…

Владимир Головко
г. Киев
olvia55@meta.ua

Добавить комментарий