Храм Панагии в Арпате

Пройдя от села Зеленогорье (местные не признают это советское имя и на въездной табличке гласит АРПАТ (с греч. «захват, похищение») совсем немного скрюченную узость каньона, точнее, скального «горла», где взрывается и гневается речной поток, прыгая по скальным перекатам, обрывам, водопадам, желобам. Бегущая вода была подобна белому облаку, сквозившему среди грозовых скал, рассеченных гигантской молнией. Гонимые земной силой прозрачные каскады неслись по острым руслам, скрещиваясь, обнимаясь и вновь вырываясь на волю пенного падения. На пути удобные железные лесенки для подъема туристов, площадки для перевода дыхания и восхищенного созерцания переливающейся воды, каменные ступеньки, вырубленные «следы» в гладких обрывах — все удобства для экскурсионного движения. Арпатский каньон напоминал старинный тайник-сундук со спрятанными каменными украшениями, будто собранными из разных чудесных уголков.
Скоро ноги выносят вас в обширную горную долину со скалистыми кручами вершин и плавными обводами перевалов и головастых лысых гор. Замшевые складки «ковров, накидок, широких плащей» укрывали спускавшиеся склоны, придавая хаотичности окружающей обстановки своеобразный и волнующий пейзаж. Бурные потоки изрезали глинистые сланцы промоинами, лабиринтами, складками, сухими руслами, кое-где прегражденные скалистыми ступенями обрывов и уступов. Совокупность грандиозности с эффектом эрозионной работы впечатляла обнаженной мощью и мускулами земли.
Филин-Хая (слон-скала) — каменный утес, застывший на линии склона. Когда-то здесь бурлил бешеный поток, вырываясь из уст земли. Сейчас тонкие слабые струи родников, как две мокрые косы, обнимают «череп» скалы, сдвинувшейся вниз от времени. Левая нитка из увлажненного мха старается излиться до ручья с водопадом Филин-Дагын-Озени, но теряется в земле. А другая капельная струйка, южная, тянет до оврага Балхурт-Хаянын-Дагы. Сложен Филин-Хая из пористого речного туфа, вынесенного из земных недр. Очень нежен и изящен туфовый, известняковый, мягкий «хлеб», будто слепленный из листочков, трубочек, лепестков, веточек с дырочками и узорами. Плоть и цвет туфа — пшеничный хрупкий «ломоть».
На обрывистой грани утеса вытесан храм-грот с алтарной нишей, со ступенчатым нефом, арочным завершением. Храм уютный, домашний, скрытый таинством и затерянностью. Чем-то он притягивал к себе, завораживал, будто ты, наконец, нашел свое «гнездо, нору, убежище» — так переводятся по смыслу греческие компоненты филь, фуль, фулис.
А под церковью глубина долины, вызывающей слезы на глазах, опьянение красотой, душевный восторг и шепот собственных губ, молитвенно целующих прекрасную даль.
Благодать чистым воздухом обнимает мое уставшее тело, добравшееся сюда из дальних низин. И божественная святость наполняет твое сердце радостью жизни и благодарностью Творцу за прелестный миг пребывания здесь. Новогреческое Панагия — «пресвятая» — это Дева Мария Богородица. По легенде, здесь жил и молился одинокий монах, по другой — греческое население Арпат, скрываясь и хоронясь от ига мусульман, вырубило в утесе скрытый православный храм и тайком ходило на молитвы.
Я приложился губами к чистым каплям источника, что струились рядом. Доверие и волнение, как любовь, разлились по моим устам. И вдруг, в арочной глубине грота, в скальном отверстии мелькнул изящный силуэт юной женщины, будто прикоснувшийся нежностью к моим глазам. Лицо девушки, озаренное улыбкой, смотрело на меня удивленно и вопросительно. А я, забыв обо всем, даже о старости, почувствовал пленительное приближение восхитительных синих глаз, будто небо раскрылось передо мной святым образом пресвятой Девы Марии. А душа запела сильными эмоциями и энергией, словно погружаясь в объятия природы.
— Я поцелую вас? — в ответ презрение и брезгливость к моим старым ланитам. Что со мной? Оказывается, мое воображение вдруг будто вырвалось из тьмы, остановилось и ослепло у солнечного блеска молодой спутницы похода, словно сошедшей с небесных высот.
— Нет, я рождена для весны и серебряного подснежника-ангела, моего мужа!
— Жаль, Анна, тогда возьмите на память — мою тяжелую обиду, будто сложенную из каменных глыб конгломерата, что вздымаются вокруг по перекрученным и вздыбившим жилам!
Она подняла со склона скальный ежик, ощетинившийся игольчатыми кубиками-породами вдруг засверкавшие звездным узором малахита и муара…
Видение пропало, застыло земным холодным и скучающим образом, а рядом женщины и мужчины нашей туристской группы ползали на коленях, молились и снимали на фотоаппараты синие, белые, желтые, ирисовые зрачки первоцветов, рассыпавшихся по окружавшим полянам. Светлый и сияющий ток весны разливался благоухающим дыханием и любовным волнением по горным кручам, где билось, стучало и дышало сердце земли.

Владлен Авинда
г. Ялта
avinda38@mail.ru

Добавить комментарий