Реинкарнация

8-3

Есть люди, и в особенности между учеными всех времен было и есть много таких людей, которые или с чужого голоса, или даже путем собственной мыслительной работы дойдя до известных понятий, уже решительно не в состоянии сойти со своего места. Они не признают для себя возможности никаких ошибок. Если свидетельства их собственных чувств противоречат их теориям и выводам, —они не хотят ни видеть, ни слышать, ни осязать, закрывают глаза, зажимают уши и бегут дальше от явления, грозящего доказать их несостоятельность.

Вс. Соловьев

Концепция реинкарнации распространена практически во всем мире, на всех континентах, среди совершенно не связанных между собой племен и народов. Поэтому говорить о преемственности в передаче этой концепции представляется излишним.
Конечно, в настоящий момент истории мы можем говорить о реинкарнации как о философском мировоззренческом термине Востока. Это представление восточного человека о природе его собственной индивидуальности, его души в цепи последовательных жизней в разное время и в различных местах Земли. Считается, что официально европейская наука не поддерживает такую версию природы человека. Однако европейские писатели и мыслители нередко были захвачены идеей реинкарнации, говорили о ней самым серьезнейшим образом в своих высказываниях и литературных произведениях. В этой статье мы попробуем проследить, что думали величайшие умы Европы на эту тему.

Пифагор (Древняя Греция, 582—507 гг. до н.э.):
«В этой жизни он обычно говорил, что прежде был Эталидом и получил в качестве дара от Меркурия (Бога мудрости) память о трансмиграции своей души… А также дар воспоминаний о том , что пережила его душа и души других между смертью и рождением» (Диоген Лаэрций «Жизнь Пифагора»).

Юлий Цезарь (Рим, 100—44 гг. до н.э.):
Изучая причины смелости кельтов и отсутствия у них страха смерти, он считал причиной этого их веру в то, что «души не уничтожаются, а переходят после смерти из одного тела в другое. Благодаря этой убежденности снимается страх смерти, и народы становятся смелее».

Цицерон (Рим, 106—43 гг. до н.э.):
«Доказательством того, что люди знали множество вещей до своего рождения, служит тот факт, что еще маленькими детьми они схватывают любую информацию очень быстро. По-видимому, они не в первый раз все это воспринимают, а вспоминают из своего прошлого».

Вольтер (Франция, 1694—1778):
«Рождаться дважды — не более удивительно, чем один раз: все в природе подчиняется закону возрождения» (Философский словарь Вольтера).

Уильям Блейк (Англия, 1757—1827):
«В моем мозгу — кабинеты и палаты, полные книг и картин старых времен, которые я написал за бесконечные века до моей смертной жизни» (письмо к скульптору Джону Флаксману).

Вальтер Скотт (Англия, 1771—1832):
«Вчера за обедом меня преследовало странное чувство, которое я назвал бы ощущением предыдущего существования — смутное ощущение того, что все, что происходило, было уже не в первый раз» (Дневник 17 февраля 1828 г.).

Чарльз Диккенс (Англия, 1812—1870):
«Я видел небольшую сценку, которая… казалась мне совершенно знакомой… На переднем плане стояла группа молчаливых деревенских девушек, прислонившихся к парапету маленькой речки… Тени приближающейся ночи лежали на всем. Если бы я был убит здесь в какой-нибудь из своих прежних жизней, я не мог бы помнить это место лучше…» (Картины Италии).

Бернард Шоу (Англия, 1856—1950):
«Севви:
— Я думаю, что современные люди — это реинкарнированные древние. Френ, мне всегда кажется, что я — Ева. Я очень люблю яблоки, а мне от них нехорошо.
Конрад:
— В некотором смысле ты действительно — Ева. Вечная жизнь продолжается. Она только изнашивает тела и умы и получает новые, как новые одежды…
Франклин:
— Да, тела и умы все лучше и лучше приспособлены для того, чтобы наполнить ее вечное стремление» (Из пьесы «Назад в Мефисела»).

Генри Райдер Хаггард (Англия, 1856—1925):
«Что такое 10 тысяч лет или десять раз по 10 тысяч лет в истории времени? Это ничто, летающее, как час сна или Великого Духа. Мы будем спать. И конечно, проснемся, и будем жить снова, и снова спать, и так будет продолжаться периоды, пространства и времена. Пока мир не погибнет, и миры за мирами погибнут, и ничто не останется жить — кроме Духа, который и есть жизнь».

Артур Конан Дойл (Англия, 1859—1930):
«Когда задается вопрос: где мы были перед тем, как были рождены, ответ гласит: в системе медленного развития на пути реинкарнаций с долгими интервалами отдыха между ними. Хотя и следует признать, что трудно представить, чтобы мы рождались вечно. На естественный вопрос, а почему мы тогда не помним этих существований? — мы можем ответить, что такие переживания бесконечно усложнили бы нашу теперешнюю жизнь. Эти существования, вероятно, образуют цикл, который становится для нас совершенно ясным, когда мы приходим к его концу: тогда мы, может быть, сможем увидеть ряд жизней, нанизанных на одну личность».

Сомерсет Моэм (Англия, 1874—1965):
«Нам было бы легче нести трудности собственной жизни, если бы мы могли думать, что это лишь логический результат ошибок в одном из наших предыдущих существований. Стараться поступать иначе, лучше нам было бы легче, если бы мы имели надежду, что в ином существовании наградой было бы счастье» («Лезвие бритвы»).

Генрих Гейне (Германия, 1797—1856):
«Кто знает, в теле какого портного сейчас находится душа Платона, в теле какого школьного учителя — душа Цезаря? Кто знает! Может быть, душа Пифагора находится сейчас в теле бедного ученика, который провалился на экзамене, потому что не смог доказать теорему Пифагора…» («Северное море»).

Виктор Гюго (Франция, 1802—1885):
«Я — душа. Я хорошо знаю, что то, что я отдал могиле, — не я. То, что есть мое «Я» — уйдет не туда… Все создано для постоянного подъема: от зверя к человеку, от человека — к Богу. Постепенно снимать с себя слои материи, все больше укутываться духом — вот каков Закон. Каждый раз, когда мы умираем, мы приобретаем больше жизни. Души переходят из одной сферы в другую, не теряя своей индивидуальности. И становятся все светлее!» («Интеллектуальная биография»).
«Я чувствую в себе будущую жизнь. Я подобен когда-то срубленному лесу: новые побеги крепче и живее, чем когда-либо были прежние… Вы говорите, что душа — только результат воздействия телесных сил? Но почему тогда моя душа сияет больше, когда силы моего тела начинают слабеть? Чем ближе к концу, тем яснее я слышу бессмертные симфонии зовущих меня миров. Это удивительно и в то же время просто. Это сказка, и это история.
Полвека я записываю свои мысли в прозе и в стихах: история, философия, драмы, романы, предания, сатиры, оды и песни — я все попробовал. Но я чувствую, что не сказал тысячной доли того, что есть во мне. Когда я сойду в могилу, я смогу сказать, как многие другие: «Я закончил свой труд». На следующее утро мой труд начнется снова. Могила не тупик: она — переход. Она закрывается в сумерки. И снова открывается на рассвете…» («Философия жизни»).

Гюстав Флобер (Франция, 1821—1880):
«Мне кажется.., что я существовал всегда! Я вижу ясно себя в различные времена истории, занимающимся различными ремеслами, человеком с различной судьбой… многое было бы объяснено, если бы мы знали нашу подлинную генеалогию» (Письмо к Жорж Санд).

Ромен Роллан (Франция, 1866—1944):
«Внешние факторы приносили мне только реализацию моего собственного сознания, которое я замечал, но не имел к нему ключа. Ни Шекспир, ни Бетховен, ни Толстой не открыли мне ничего нового, кроме «Сезам, откройся!» моего собственного подземного города, моего Геркуланума, спящего под лавой. И я уверен, что он спит в глубине многих вокруг нас. Но они не знают о его существовании — так же, как я не знал. Не раз я цитировал по памяти, хотя и не полностью, уроки мысли, полученные когда-то (но от кого?). Это было в одном из моих давних существований…» («Пороги новой Индии»).

Эдгар По (США, 1809—1849):
«Мы бродим среди судеб нашего земного существования, нас сопровождают смутные воспоминания о более широкой Судьбе — но она всегда с нами. Об очень далекой, бесконечной, величественной… Судьбе прошедших времен.
Наша юность особенно полна таких снов, но мы никогда не ошибаемся. Мы знаем, что это не сны. Мы знаем, что это — воспоминания» («Эврика»).

Итак, уважаемый читатель, если ты еще не перелистнул страницу, то, скорее всего, понял, что Запад в лице выдающихся своих представителей всегда разделял восточную идею о реинкарнации. А мыслители древности, возможно, никогда не бывали в Индии, ничего не слышали об индийской философии, не знали санскрита, но опирались на свои переживания. Именно те его представители, которые и тогда были больше официального научного представления. Ибо невозможно повторить эксперимент сотворения и объективно доказать существование реинкарнации. Она существует только в нашем субъективном восприятии и памяти как мистический опыт. И, возможно, что в Индии это признанный опыт, а в Европе он противоречит официальной христианской доктрине и его приходится скрывать. Самые свободные граждане Запада — его писатели и ученые — просто могут себе позволить сказать правду о своей действительной мистической жизни. И мы с вами, сейчас живущие, можем это не прятать. Ведь уже не Советский Союз, где существовало лишь одно правильное мнение, а другие ошибались… И это не просто слова, а судьба человека: действительный жизненный опыт, таланты и способности, что я могу и наоборот. Понимание и принятие себя как возможности расти и проявляться глубоко, затрагивая внутреннюю суть Духа. К тому же, если опереться на такую силу, то многие трудности и преграды могут быть пройдены легче и свободнее, чем у тех людей, что сейчас опираются на социальную жизнь и не в лучший ее период теряют надежду и перспективу реализации.
Человек всегда задавал и во все времена будет задавать себе главный вопрос: кто я, откуда возник и для чего? Но как только видение прошлых жизней начинает проявляться в снах и дежавю настоящего, маленький человек начинает понимать, как много сил и внимания Провидение вложило и еще собирается вкладывать в его личную реализацию и счастье. Он понимает, какой он большой там, внутри. Больше тела, времени, жизни и смерти.
Светлана Левантович
г. Симферополь
тел. +7-978-838-15-18
www.mysticstudio.ru

Добавить комментарий